События
Главная События Интервью Большое интервью Виталия Габния: 100 дней новой власти, что есть и чего не дождемся

Большое интервью Виталия Габния: 100 дней новой власти, что есть и чего не дождемся

Большое интервью Виталия Габния: 100 дней новой власти, что есть и чего не дождемся

Может ли власть толпы стать традицией, о пограничной политике по реке Ингур, о необходимости выстраивать абхазскую нацию, а не абхазский национальный проект и о многом другом – интервью председателя ПП «Апсны».

Сухум. 31 августа. Апсны.паблик. Лидер Политической партии «Апсны» Виталий Габния ответил на вопросы «Апсны.паблик» о том, почему политика последних лет в Абхазии, зачастую, строится на улицах и площадях, с помощью штурмов и силовых акций, и что нужно, чтобы ситуация изменилась? А также, о многовекторности и пограничной политике по реке Ингур, какой может стать оппозиция, об ошибках и необходимости выстраивать абхазскую нацию, а не абхазский национальный проект.

Пять президентов – две силовые смены власти: закон толпы может стать традицией?

Новейшей истории Абхазии всего 28 лет, мы – молодое государство. За это время сменилось 4 из 5 президентов, 2 из которых сложили свои полномочия досрочно, под натиском толпы. Но будучи частично признанной страной, у нас нет права на такое количество ошибок: силовые события в 2004, 2014, 2020 годах, множество попыток захвата комплекса административных зданий и силовых структур расшатали государственность, и к тому сопричастны все.

В то же время отметим, что все страны без исключения на пути эволюционного развития проходили через сложные этапы становления, а у больших народов противостояние доходило и до гражданской войны. Но зрелость общества оценивается по другим критериям. В частности, насколько быстро социум способен выйти из жесткого противостояния к консенсусу политических элит. В нашем случае это занимало несколько дней, так было во время событий 2014 года, так было и в 2020 году. Это говорит о зрелости гражданского общества, но не с точки зрения либерального аспекта, а за счет национальных наработанных институтов народной демократии, Апсуара, традиций, культуры.

Сегодня реалии таковы – мы живем в эпоху капиталистической системы ценностей, где самые непотребные качества человека в большинстве случаев делают его успешным. Такое положение дел идет вразрез с абхазским традиционализмом, который разрушается под воздействием чуждой системы. Именно поэтому мы, как народ, как общность, чувствуем, что не удовлетворены, что стали хуже отношения, поступки, что пропало благородство. Мы начали быстро терять духовность, выстроенную на самоидентичности, хотя в материальном плане приобрели. При этом противопоставить глобализации пока нечего. Что делать? По мне, формула настолько же проста, насколько и сложна. Первое – развернуть государственную программу по фундаментальному укреплению нашего традиционализма, начиная с преподавания в школах. Второе – усилить вертикаль власти, которая сейчас сильно размыта, в результате чего появляется много центров принятия решений: у президента – один, у премьер-министра – другой, а еще – у глав администраций, у фамильных сходов, у преступного сообщества… Третий аспект – политический, это способность извлекать уроки из ошибок предшественников. Иначе, «грабли» штурмового решения политических вопросов, на которые страна наступает то и дело, станут новой традицией.

100 дней во власти: лимит доверия еще не исчерпан, но кризис сохраняется и усугубляется

Лидеры и специалисты в стране, конечно, есть. Но люди сильные, «со стержнем», обычно не востребованы, поскольку представляют личную угрозу условному управленцу и его безмятежности. Только сложные времена обнажают лидеров, как это было с Владиславом.

Сегодня оппозиция существует в людях. Обычно на перегруппировку политических сил, переформатирование уходит до полугода. Лимит доверия к власти еще не исчерпан. Хотя, уже видно, что системный кризис сохраняется и, с большой вероятностью, усугубится, многие ожидания людей не оправдались.

Можно ссылаться на сложности периода пандемии… Да, объективные причины есть, которые можно сравнить с кризисом 2014 года, когда рубль упал в разы по отношению к мировым валютам, поразив все постсоветское пространство. Но ссылаться на кризисы, которые есть и будут, на фоне обмана – нельзя, говорить о том, что предыдущая власть была плохая – не поможет. Ведь вы и пришли, чтобы все сделать, как надо! А что изменилось по прошествии 100 дней? По мне, так к работе еще и не приступили, если не считать ряда коммерческих проектов, которые к государственности и интересам Абхазии не имеют никакого отношения. Наша проблема не в кризисе, типа пандемии, а в отсутствии стратегии и планирования, что вкупе с управленческими пустотами разрушают страну сильнее любого кризиса. Люди с улицы без знаний, навыков и опыта выбираются депутатами в Парламент, назначаются на должности в структуры исполнительной власти. В обществе доминирует криминальный тип мышления, везде – от улицы до власти.

Оппозиция формируется, но какой она будет, во многом зависит от действий самой власти. Если власть пойдет по пути разделения и размежевания, обмана, с целью личного обогащения, то понятно, что оппозиция будет жесткой и бескомпромиссной. Если же начнутся нужные реформы, с опорой на специалистов, без разделения по политическим предпочтениям, будут сделаны шаги по выходу из кризиса, консолидации народа, то, конечно, оппозиция встанет рядом и поможет.

КПП «Ингур»: коммерческий спор или многовекторная политика государства?

В пограничной политике по реке «Ингур» мы погрязли в коммерческом споре, в котором государство отошло в сторону. При этом, одни хотят все оставить, как есть, не желая терять деньги от контрабанды, построенной на серых схемах. Другие же, напротив, лоббируют торговлю с Грузией, уже посчитывая возможные барыши, например, от поставок стройматериалов на строительство порта Анаклия. Вот только бизнес не должен являться определяющим в принятии государственных решений.

Мы знаем, что правительство Грузии в 2010 году утвердило документ с рабочим названием «Государственная стратегия в отношении оккупированных территорий». Данная Стратегия направлена на «вовлечение путем сотрудничества с целью реинтеграции территорий и населения зон конфликта». Программа динамично развивается, находясь во взаимодействии и сотрудничестве с властью на местах. В условиях продолжающегося внутреннего спора по поводу переформатирования пограничных отношений со стороны Тбилиси предпринимаются аффилированные точечные действия, направленные на лиц, которые могут быть лоббистами официальной торговли с Грузией и воздействовать на президента при принятии решений.

В такой ситуации – вопрос: о каком признании Абхазии со стороны мирового сообщества может идти речь? Например, налицо аналогия с Сербией, где размежевание страны произошло на основании констатации факта – два народа не могут проживать в рамках единого государства. Эта ситуация зеркально отражает положение дел в Абхазии. Но мир вторит постулатам Грузии, что, если бы не Россия, абхазы и грузины – два братских народа, которые кинулись бы в объятия друг друга. И мы сами тому способствуем!

Говоря о внешней политике, я сторонник обсуждения взаимоотношений с Грузией, но в жестких границах своих представлений о морали и этике, не предполагающих компромиссов. Если вы скажете, что такова участь многих ветеранов, застрявших в прошлом и неспособных двигаться вперед во времени, я отвечу, что это не так. Сегодня бытует мнение, что лучше договариваться с Грузией, чем, по примеру Карабаха, начнут звучать пушки. На мой взгляд, такое утверждение является не верным, поскольку пушки будут грохотать только в одном случае – если абхазы с грузинами останутся один на один, без поддержки России. Тогда грузинам не надо будет перед нами ходить в овечьей шкуре. В качестве примера напомню события 2007 года, во времена Сергея Багапш, когда представители ЕС сподвигали руководство Абхазии на определенные компромиссы с Грузией, в свою очередь, гарантировав не возобновление войны и устойчивую безопасность. Это было время, когда спецпредставитель Грузии Ираклий Аласания часто бывал в Абхазии, хаживал по коридорам нашей власти. Мы знаем, к чему это привело в 2008 году, когда на нас свалилась война при тех же гарантерах, которые как-то сразу устранились. И если бы не позиция Российской Федерации, которая в прямом смысле защитила нас и принудила Грузию к миру, то гадать, что могло бы стать с Абхазией не приходится.

Сегодня надо понимать – благодаря России, которая является нашим союзником и гарантом суверенитета, Абхазия существует как государство. И вообще, Россия – это абсолютно понятная для нас страна по языку и ментальности, которая не заставит проводить здесь гей-парады. Страна, которая ведет себя при сотрудничестве с Абхазией намного корректнее, чем позволяет себе Вашингтон по отношению к Тбилиси. В свою очередь, мы также должны быть надежными, понятными и последовательными союзниками России на южных рубежах. Между нашими странами нет разногласий, тем более глубоких противоречий. Поэтому полагать, что Абхазия может вести многовекторную политику, значит возвращать государство к событиям 1992 года. Это губительно на том геополитическом разломе, на котором мы находимся.

Народ Абхазии 28 лет назад принял решение о своем векторе развития, принял вместе и во главе с Владиславом. Но если мы просто стоим на верном пути, эта дорога нас никуда не приведет, а уж тем более, если пытаемся метаться из стороны в сторону.

Абхазия должна стать государством-матерью для всех народов черкесского мира

Никакой консолидации народов Северного Кавказа нет, не происходит и никогда не было. Народы Северного Кавказа объединялись один раз, в конце 18 – начале 19 века, во времена внешней угрозы со стороны имперской России. Но стрелять сегодня в историю не нужно! История на то и история, чтобы из нее извлекать уроки и делать выводы. Смотреть надо в будущее.

На сегодняшний день самая динамично развивающаяся республика на Северном Кавказе – это Чечня, поскольку она нашла формулу успеха, построенную на тождестве интересов чеченского и русского народов в рамках федерализма. Если же говорить о наших братьях – адыгах, дела обстоят хуже. Поскольку они были вовлечены в раскачку так называемого черкесского вопроса под патронажем Англии и посредством Грузии, которые использовали народы Кавказа в качестве пушечного мяса, как это было в 18 веке, тем самым сдерживая Россию на международной арене. И сейчас ничего не изменилось, разве что методы адаптированы с учетом современных реалий.

При этом, к сожалению, роль Абхазии в процессах, протекающих на Северном Кавказе, сведена к формализму. Мы упустили этот вопрос, что является глубочайшей ошибкой. Нынешняя власть, думаю, не восполнит пробел. Отношения с народами Северного Кавказа, являющимися для нас братскими, необходимо развивать в динамике, наполняя содержательными действиями. Сейчас это закреплено только в эпитетах – братские, кровные и пр. Например, под адыгов не адаптирован процесс получения абхазского гражданства. Нет ни Консульства, ни Представительства Абхазии в Адыгее и Нальчике. Не оказывается поддержка Союзу абхазских добровольцев. А были времена, когда за время президентства, наши лидеры даже ни разу не выезжали с визитом на Северный Кавказ.

В этом направлении должна работать специальная автономная программа, со своим бюджетом, со своим выверенным коллективом из представителей абхазского, адыгского, абазинского народов. Абхазии надлежит стать государством-матерью для всех народов черкесского мира, которое единственное на своих исторических землях обрело независимость. И куда любой из наших единокровцев мог бы приехать и получить гражданство. Тогда люди почувствуют сопричастность нашему государству, они готовы будут вложиться в страну, принимать участие в референдумах и отстаивать ее суверенность, а в момент конфронтации – прийти и встать рядом.

О независимости, самодостаточности и коллективном разуме…

В мире мало стран, способных стать абсолютно независимыми и самодостаточными. Нужно адекватно понимать свое место в мире, с учетом современных реалий. Некоторые считают, что добыча нефти является единственной возможностью для Абхазии встать на ноги и построить государство. Я с сомнением отношусь к подобным утверждениям, хотя и не являюсь жестким противником проекта, при том условии, что в нем заложены государственные интересы и выставлены экологические стандарты.
Тем не менее, Советская Абхазия обслуживала 300-миллионное население, практически, 12 месяцев в году, когда во времена «железного занавеса» люди не могли выехать за рубеж. Сельское хозяйство было представлено каждым районом, каждым селом, где занимались такими локомотивными направлениями, как цитрусоводство, чаеводство, табаководство, виноградарство, виноделие. Можно сказать, страна являлась самодостаточной, Абхазия отдавала Грузии больше, чем получала.

Конечно, сегодня времена сложные, с высокой долей конкуренции. Но суть остается той же – мы, маленькая субтропическая страна рядом с большой холодной Россией. Поэтому, несомненно, останутся всегда востребованными курортный кластер и сельскохозяйственный, с учетом субтропических особенностей Абхазии. Мне, например, сложно понять, чем руководствовались наши специалисты, когда решили произвести посадку яблоневых садов на 400 млн рублей, в то время, как эта культура произрастает во всей центральной полосе России.

Сейчас мир меняется стремительно, находится на пороге перенаселения. За последние 40 лет наукой было произведено больше открытий, чем за всю историю человечества, уходят в небытие многие профессии, изменяется система финансов… В условиях глобальной нестабильности, все новое доходит до нас с некоторым опозданием. И в этом, может быть, наш плюс – есть время для осмысления и анализа процессов. Но, главная задача, на мой взгляд, при любом изменении ситуации оставаться людьми. У нас немало образованных, умных людей, но нет общности в коллективном разуме, что делает народ нацией. Поэтому первостепенная задача выстроить абхазское государство, как национальность.

Мы уперлись в стену: пора обозначить ошибки и выстраивать абхазскую нацию, а не абхазский национальный проект!

Чтобы быть перспективными нужно быть конкурентными. Но в этой части мы идем от обратного – закрылись от мира по границам, сказав, что только так сможем сохранить этнос. Далее, ушли от конкуренции внутри своего полиэтнического народа – 90% всех управленцев и назначенцев в стране абхазы. Но Абхазия является Родиной и для других народов. Мы были очень красивы, когда в советские времена проживали вместе с армянами, греками, прибалтами, русскими, грузинами и показывали лучшие свои качества, и они нас дополняли своими лучшими качествами. Когда мы остались одни, то возомнили, что являемся нацией господ, начали повторять те же ошибки, которые делали грузины 28 лет назад и, которые очень дорого всем обошлись.

Уйдя от внешней и внутренней конкуренции, мы уходим дальше от конкуренции внутри сообщества, говоря о том, что для тех, кто не знает абхазского языка, нет места. А это значит, что 80% городского населения, прожившего часть жизни в определенной политике Грузинской ССР, окажется выброшенным за пределы уже своего этнического поля.

Изучение абхазского языка, без сомнения, является важной задачей, он несет культуру нашего народа! Но этим должны заниматься не политики, а ученые-лингвисты. Нельзя идти по стопам Грузии времен Гамсахурдия, чем это закончилось мы знаем. Государственный язык нуждается в подготовительной, многоступенчатой программе, со специальным финансированием. Родной язык должен стать любимым для детей, начиная с детского сада и школы, а не использоваться в качестве репрессивного метода воспитания. Окном в мир, к познаниям, мировой литературе, к специальным предметам для нас есть и остаётся русский язык, который, наряду с абхазским, признается государственным.

Почему же мы убеждены, что государством способны управлять все! Здесь нужны грамотность и образование, природный ум, опыт, волевые и многие другие качества… Но при немногочисленном кадровом ресурсе страны таких людей найти очень сложно. Тем не менее, в Абхазии не готовы воспринимать специалистов со стороны. Вы, например, можете себе представить, что на руководящей должности премьер-министра будет работать человек из Москвы или Парижа, Берлина?

Тут можно допустить сравнение с Грузией, которая двинулась вперед в тех же «нулевых», с тем же содержанием и существующим преступным хаосом. Но там были апробированы лучшие технологии 42 стран мира, туда заехали специалисты на руководящие должности, наладили дело в короткие сроки и уехали обратно. А теперь всеми достижениями пользуется народ. В Абхазии же, при кадровой скудости, не только не способны привлечь специалистов со стороны, но и умудрились купировать развитие страны, выставив множество цензов в Конституции – например, возрастной и ценз оседлости. Но если человек вне Абхазии, на конкурентной площадке смог добиться высоких результатов, он сможет привнести свой опыт и здесь, должен быть востребованным.

Думаю, сейчас пришло время остановиться, подвергнуть анализу предыдущий путь развития, обозначив просчеты и ошибки стратегического характера. И с учетом такого анализа, начать двигаться вперед, выстраивая абхазскую нацию, а не абхазский национальный проект, в котором мы уже уперлись в стену. Понятно, что система власти, хотя еще и не исчерпала лимит доверия, не только не поменялась, но усугубила проблемы, собрала все болячки, накопленные четырьмя предшественниками, и ей не под силу изменить ситуацию.